В августе 1929 года древний город Хеврон содрогнулся от беспрецедентной жестокости, разделившей современную историю еврейского присутствия на Святой земле на «до» и «после». Мирное сосуществование обернулось резней, которая разрушила многовековые иллюзии, обнажила истинное лицо британского мандата и заставила руководство еврейского ишува сделать жесткие, но верные выводы о своей безопасности.
Еврейское присутствие в Хевроне, одном из четырех святых городов иудаизма, имеет древнюю и непрерывную историю. Евреи никогда не покидали его и в 1929 году в нем проживало около 800 евреев. Это была глубоко религиозная, мирная община, состоявшая как из сефардов, так и из ашкеназов. Большую, во многом определяющую часть ашкеназской общины составляли выходцы из Российской империи. Еще в середине XIX века здесь обосновалась община хасидов Хабада во главе с раббанит Менухой-Рахелью Слоним – дочерью Любавичского Ребе Дов-Бера и внучкой основателя движения Хабад Шнеур-Залмана из Ляд. К моменту погрома семья Слоним была глубоко укоренена в жизни города. Один из ее членов – Элиэзер Дан Слоним, был лидером общины и директором местного банка. Кроме того, в 1924 году в Хеврон переехала знаменитая ешива «Слободка» с сотнями учащихся из Литвы и России, что сделало город важнейшим центром изучения Торы для русскоязычного еврейства.
Казалось, что евреи и почти 18 тысяч арабов Хеврона научились жить в добрососедстве. Но 24 августа 1929 года эта иллюзия рухнула. Одурманенная подстрекательствами иерусалимского муфтия о том, что евреи якобы убивают мусульман, арабская толпа устроила в городе кровавую бойню. Символом предательства и неблагодарности стало убийство Бен-Циона Гершона – аптекаря знаменитой клиники «Бейт-Адасса». Долгие годы эта клиника оказывала бесплатную медицинскую помощь всем жителям города, и именно Гершон спас от смерти и вылечил множество арабов, включая детей и беременных женщин. Но когда толпа ворвалась в его дом, бывшие пациенты не вспомнили о милосердии: аптекарю выкололи глаза и зверски замучили, после чего убили его жену и дочь.
Жестокость погромщиков не поддавалась осмыслению: стариков забивали камнями, женщин насиловали на глазах у их семей, детей убивали прямо в детских кроватках, а тела жертв расчленяли и сжигали. Спустя почти сто лет тоже самое устроили бандиты ХАМАС с мирными жителями еврейских кибуцев и поселений, приграничных с сектором Газа. В Хевроне евреи пытались найти убежище в доме Элиэзера Слонима, который дружил с арабской элитой и верил, что его статус защитит людей. Но погромщики ворвались и туда, убив самого Элиэзера, его жену, четырехлетнего сына и почти всех, кто находился в доме. В тот день погибли 67 евреев, десятки получили тяжелые увечья. Немногим удалось спастись благодаря праведникам среди арабов, которые с риском для жизни прятали соседей в своих домах.
Особую горечь этой трагедии придало бездействие властей мандата. Британская полиция, прекрасно осведомленная о нарастающем напряжении, не предприняла никаких превентивных мер. Более того, незадолго до погрома британцы разоружили немногочисленных еврейских защитников. Когда началась резня, отряд полиции долгие часы стоял в стороне, не вмешиваясь в происходящее и открыл огонь в воздух лишь тогда, когда масштаб бойни стал приобретать чудовищные масштабы. Британцы продемонстрировали полное нежелание защищать еврейское население, а после погрома, вместо того чтобы навести порядок, принудительно эвакуировали из Хеврона всех выживших евреев.
Хевронский погром оказал огромное влияние на руководство еврейского ишува. В краткосрочной перспективе он вызвал шок и глубокий траур, показав беззащитность тех, кто отказывался от сионистской самообороны, полагаясь на милость соседей и защиту властей мандата. Эвакуация Хеврона стала тяжелым ударом по национальному духу. Однако в длительной, исторической перспективе эта трагедия стала поворотным моментом. Руководство ишува сделало вывод: британским гарантиям безопасности верить нельзя, а уповать на добрососедство в условиях национального конфликта смертельно опасно. Именно после погрома в Хевроне руководство ишува приняло стратегическое решение о радикальной реорганизации и укреплении «Хагана». Была осознана критическая необходимость создания собственных, независимых вооруженных сил.
До этого политическое руководство полагало, что британские мандатные власти способны обеспечить безопасность населения, а евреям достаточно иметь лишь небольшие отряды локальной самообороны. С момента своего основания в 1920 году и вплоть до 1929 года «Хагана» была не армией, а слабой, децентрализованной сетью местных дружин, охранявших отдельные поселения. В крупных городах число подготовленных бойцов было мизерным. Например, в Тель-Авиве во второй половине 1920-х годов проживали около 35 тысяч евреев, а в рядах организации состояло всего 200–300 человек. Отсутствовало единое центральное командование, не было стандартизированной программы боевой подготовки и катастрофически не хватало оружия.
После резни в Хевроне руководство ишува под эгидой Еврейского агентства приняло стратегическое решение превратить «Хагану» из разрозненных отрядов сельских сторожей во общенациональную подпольную армию. Началась массовая вербовка молодежи и взрослых, было создано центральное командование, открыты офицерские курсы, налажены закупка и нелегальное производство оружия. И к началу 1930-х годов членство в «Хагане» стало охватывать почти всю молодежь в сельскохозяйственных поселениях и тысячи жителей городов.
В период больших арабских беспорядков 1936–1939 годов «Хагана» окончательно превратилась в мощную военизированную структуру. В это время она располагала 10 000 мобилизованных и обученных бойцов, имея в резерве около 40 000 человек. Это была колоссальная цифра, учитывая, что всё еврейское население Земли Израиля к концу тридцатых годов составляло немногим более 400 тысяч. К 1944 году структурированная численность организации достигла 36 871 человека. Эти силы были четко распределены по регулярным корпусам: охранные части, полевые войска и созданные в 1941 году элитные ударные роты ПАЛМАХ.
Погром 1929 года привел не только к расширению «Хаганы», но и к идеологическому расколу, породившему альтернативную военную силу. Часть командиров посчитала, что официальная оборонительная доктрина сдержанности неэффективна против погромщиков. В 1931 году они вышли из состава «Хаганы» и создали «ЭЦЕЛЬ» – более радикальную военизированную организацию, которая насчитывала несколько тысяч бойцов и перешла к тактике жесткого возмездия и наступательных операций. Катастрофа 1929 года заставила евреев подмандатной Палестины окончательно осознать, что для выживания на своей земле горстку добровольцев необходимо превратить в обученную и массовую армию, и резкий рост численности еврейских вооруженных сил в последующее десятилетие доказал, что этот исторический урок был усвоен полностью.
Трагедия 1929 года выковала новый сионистский этос – опоры на себя и готовности с оружием в руках отстаивать свое право на жизнь в Земле Израиля. Кровь мучеников Хеврона стала тем горьким семенем, из которого выросла решимость еврейского народа построить собственное государство с мощной армией, способной сказать «никогда больше» и подкрепить эти слова делом.
Автор – Давид Шехтер