Марк Шагал, день рождения которого мы отмечаем 6 июля, постоянно обращался к еврейским мотивам. Парящие над крышами раввины, скрипачи, свитки Торы, зажженные меноры и деревянные синагоги стали его уникальным художественным языком. Шагал взял часто трагический и маргинальный опыт жизни еврейского местечка и перевел его в универсальные образы любви, веры и вечности
Марк Шагал вошел в историю не только как один из величайших мастеров мирового авангарда двадцатого века, но и как, пожалуй, самый крупный еврейский живописец всех времен. В эпоху, когда многие художники еврейского происхождения стремились ассимилироваться, слиться с парижской богемой или с глобальным космополитичным искусством, Шагал пошел иным путем. Он никогда не отрицал, не скрывал и не приуменьшал свою связь с еврейским народом. Напротив, он поднял ее на знамена своего творчества, открыто заявив: «Если бы я не был евреем, я никогда не был бы художником».
Где бы он ни находился, Шагал постоянно обращался к еврейским мотивам. Его полотна наполнены образами восточноевропейского штетла (местечка) и хасидского мистицизма. Парящие над крышами раввины, скрипачи, свитки Торы, зажженные меноры и деревянные синагоги стали его уникальным художественным языком. Шагал взял часто трагический и маргинальный опыт жизни еврейского местечка и перевел его в универсальные образы любви, веры и вечности, заставив зрителя смотреть на мир глазами еврейского мудреца и мечтателя.
Родился Шагал 6 июля 1887 года, в многодетной семье. Отец работал грузчиком у торговца селедкой, мать держала бакалейную лавочку. Быт глубоко религиозной семьи заложил фундамент мировосприятия будущего художника, а родной город оказал колоссальное влияние на его творчество. Витебск с деревянными домиками и мощеными улочками стал главным героем его полотен. В детстве Шагал был помощником кантора и благодаря музыкальным способностям ему прочили успешную карьеру на этом поприще. Но судьба распорядилась иначе: синагога потеряла кантора среднего уровня, а мировая живопись приобрела большого художника.
С созданием государства Израиль эта глубокая духовная и национальная связь обрела для художника новое воплощение. Шагал всем сердцем поддерживал молодое государство, видя в нем исполнение библейских пророчеств. Он неоднократно посещал Израиль, и его искренняя любовь к исторической родине выразилась в создании монументальных шедевров. Шагал подарил их стране, и они сегодня являются ее важным культурным и духовным достоянием.
Одним из замечательных творений Шагала в Израиле стали знаменитые витражи для синагоги в медицинском центре «Хадасса Эйн-Керем» в Иерусалиме. Созданные в начале 1960-х годов, двенадцать грандиозных окон символизируют двенадцать колен Израилевых. Витражи поражают своей цветовой насыщенностью: фирменный «шагаловский» синий, сияющий желтый, глубокий красный и изумрудно-зеленый цвета фильтруют иерусалимское солнце, наполняя синагогу мистическим, почти осязаемым божественным светом. Не менее грандиозным стал его вклад в оформление Кнессета. В зале государственных приемов, носящий сегодня имя Шагала, художник создал масштабные напольные мозаики и три огромных настенных гобелена, посвященных истории еврейского народа.
Последние годы своей долгой и насыщенной жизни Марк Шагал провел на юге Франции, в живописном городке Сен-Поль-де-Ванс, где продолжал работать вплоть до самой смерти. Он скончался 28 марта 1985 года в возрасте 97 лет и был похоронен на местном кладбище. В Израиле память о нем чтут с признательностью и любовью, по праву считая его национальным культурным героем. В его честь названы улицы в Иерусалиме, Тель-Авиве, Хайфе и десятках других городов страны. Но главным памятником художнику остаются его творения, ставшие неотъемлемой частью духовного ландшафта государства. Ежедневно тысячи израильтян и гостей страны приходят в Кнессет и синагогу «Хадассы», чтобы увидеть витражи и гобелены – живое воплощение бессмертной связи мастера со своим народом
В 1973 году по приглашению Министерства культуры СССР и лично министра Екатерины Фурцевой 86-летний Шагал впервые за полвека приехал в Советский Союз. Он посетил Москву и Ленинград, где с успехом прошли выставки его работ. В знак благодарности художник передал Третьяковской галерее и музею имени Пушкина десятки своих литографий и картин. Естественно, встал вопрос о Витебске – городе, который Шагал нанес на карту мирового искусства. Художник был готов передать часть своих работ родному городу в дар, однако местный обком партии и горисполком отмахнулись от этой идеи. Для них искусство Шагала было бесконечно далеко от канонов соцреализма. Летающие над крышами любовники, синие коровы, зеленые лица казались советским функционерам формализмом, упадничеством и мазней, непонятной рабочему классу. Кроме того, Шагал покинул советскую Россию еще в 1922 году, и для местного руководства был не великим мастером, а буржуазным беглецом. Свою роль сыграл и национальный вопрос. В Советском Союзе семидесятых годов еврейская культура негласно подавлялась. Шагал с его библейскими мотивами, синагогами и раввинами прочно ассоциировался у местных начальников с сионизмом. Шагал всё понял и когда ему предложили съездить в Витебск неофициально, отказался. Позиция партийного руководства привела к тому, что долгие десятилетия в родном городе художника не было ни одной его оригинальной работы.
Более того, в 70-80-е годы, руководство советской Белоруссии, находясь под влиянием Михаила Савицкого, известного художника, узника нацистских концлагерей, и при этом – открытого антисемита и отрицателя Холокоста, делало все, чтобы вымарать память о великом художнике. Савицкий не только обвинял Шагала в «художественном примитивизме», но и стал тем, кто распространял клеветнические заявления о том, что в 1920-х годах, работая учителем рисования в витебском детском доме, Шагал крал оттуда мебель, на вырученные деньги от продажи которой он и «укатил в Париж». Лживому навету художника-антисемита не мешало даже то, что на момент описываемых Савицким событий, Шагал уже несколько лет не проживал в Витебске. Однако этого, и некоторых других, выдержанных в подобном стиле клеветнических заявлений, хватило на то, что в 1987 году, когда во всем мире отмечали столетний юбилей великого художника, на его родине в БССР это событие было обойдено полным молчанием.
Справедливость начала восстанавливаться лишь в девяностые годы. В Витебске открылись Дом-музей и Арт-центр Шагала, установили памятник художнику. А работы и книги, от которых когда-то отказались советские чиновники, городу передали уже внучки художника – Мерет и Белла. Тем не менее, в Витебске до сих пор нет оригинальных живописных полотен Шагала (картин, написанных маслом на холсте). В коллекции Арт-центра Марка Шагала в Витебске находится более 300 его оригинальных графических работ. Но знаменитые картины («Над городом», «Прогулка» и др.) выставлены в других мировых музеях – Третьяковской галерее, Русском музее, Центре Помпиду в Париже и МоМА в Нью-Йорке. А в 2023 году была полностью восстановлена Большая Любавичская синагога, где когда-то пел юный Шагал и кантором которой так и не стал.
Организация «Натив», поддерживающая связи с евреями на постсоветском пространстве, активно использует наследие Марка Шагала как мощный инструмент культурной дипломатии и укрепления национальной идентичности. В израильских культурных центрах, действующих под эгидой «Натива» в странах СНГ, регулярно проводятся просветительские программы, лекции и выставки, посвященные творчеству художника. Для «Натива» фигура Шагала – это культурный мост, органично соединяющий историческое прошлое восточноевропейского еврейства с современным Государством Израиль. Его личная история, начавшаяся в белорусском штетле и увенчавшаяся созданием монументальных национальных символов в Иерусалиме, наглядно демонстрирует будущим репатриантам, что глубокая привязанность к своим корням является предметом гордости и естественным путем к обретению своей исторической родины.
Текст и фотографии в Витебске – Давид Шехтер